[ZOOM and CROP]

Пожалуйста, приблизь мне небо, выдели пунктиром и обрежь.


[ZOOM and CROP]

Обрежь квадрат и увеличь контраст. Я хочу, чтобы звезды над моей головой были ярче.

…Моя звезда та, которая не состоит ни в одном созвездии, сама по себе, в самой середине неба.

В распоряжении квадрат вселенной над головой, и мне все равно…

…Мой световой год вдохновения

…Квадратный метр вдохновения…

квадратный сантиметр вдохновения… от лопатки, вдоль позвоночника…

Чепуха

Мир снаружи и внутри отделимы друг от друга лишь тонкой, относительно тонкой оболочкой – мной! Кожей, волосами, аксессуарами, и чем больше  я напяливаю на себя «ярких шмоток», тем сильнее пытаюсь защитить мир внутри. Одеваешь шарф – ставишь двойную дверь, застегиваешь плащ, цепляешь на нос очки – меняешь одну из дверей на бронированную.

Я стараюсь пропустить внешний мир через внутренний, как шерстяную нитку в вязании, через петельку, и тогда получается что-то красивое. Это идти через парк, наперекосяк, выйти, а в голове уже родилось стихотворение. Это прийти на каток и смотреть со стороны на чужих людей, а уйти уже с целой придуманной биографией для каждого. Это будто тебе дают горький кофе, а ты добавляешь ему сахар, сливки и корицу, и он получается ароматным и бодрящим.

За этой оболочкой есть много вопросов (как у настоящего почемучки… или журналиста). А ведь на каком интервью мне могут рассказать, что начинается там, где заканчивается радуга? А лампочка из моего ночника, знает, что она электрическая или считает себя солнцем? Что думают обо мне мыши на чердаке?

А еще во внутренний мир попадает литература, как приемы пищи, как дежурные кофе и зеленый чай, как ежедневная порция музыки. Продукты с моей книжной полки, также как из холодильника, должны меня «спасти», спасти от голодной и без эмоциональной смерти в четырех стенах дома. Это мои завтрак, обед и ужин, аппетитно пахнущие типографской краской

И мысли за пределами этой оболочки не знают о существовании гравитации. Внутри вакуум. Они хаотично летают, парят, плывут, и не приземляются…

Chcę to

 


Курильщику и коллекционеру

Обладателю дымного, прокуренного сердца

Нас много, таких как я, тонких, толстых, легких, крепких. Мы томимся в ожидании тебя в дорогом портсигаре. Иногда мы умираем толпами, особенно в длинные, невыносимые ночи, когда тебе хочется сжечь свое горе. Ты балуешь сухими, мертвыми полупоцелуями. И каждая идет к тебе как на каторгу, на самую сладкую казнь, которую только можно придумать.

До меня еще две. И я сжимаюсь, становлюсь почти slims и выпархиваю из портсигара, лишь только твоя рука подносится ко мне, и трепещу… готовая умереть ради нескольких минут горения.

Если ты решил меня полюбить, люби до фильтра, аккуратно стряхни пепел, и затуши насмерть в общей пепельнице. Хотя нет, еще одна просьба, если надумаешь, люби, и долго не выдыхай… я хочу запомнить тебя всего, изнутри… навсегда.

А потом ничего… Ведь мы все становимся дымом и пеплом, когда догораем после love-story.