Category: Literare

Мой Кишинев

Иногда мне кажется, что этот город – тест на терпение, на выносливость.

От природы нам досталось больше терпения и городская близорукость (чтобы научиться не замечать его недостатков). В красивых городах живут люди избалованные архитектурой и достопримечательностями.

В нашем, лишь те, кто способен его вытерпеть.  Которые уже смирились с унылыми лужами, с плохим правительством…

Каждый раз (и каждый дождь) сам город подбрасывает нам новые вызовы – вот дерево упадет, здание обвалиться, вода затопит улицы, подземки, машины… Что будете делать тогда?

***

Мы не созданы созерцать.

Мы умеем строить только в других странах, в своей мы рушим…

И иногда мне очень жаль Кишинев, потому что ему достались мы.

Мы так стыдимся его, что стараемся завесить рекламой.

Мы не хотим смотреть ему в глаза, поэтому критикует дыры в асфальте…

На выборах мы каждый раз голосуем не за тех.

***

Иногда мне кажется, что Кишиневе – самый терпеливый город земли, надо же… столько лет терпеть нас, и не уйти со стыда под землю.

d06545e7ad4321b4e33d1b47053bffa9

FC: Frank Eber

 

Ieri am copt…

Ieri am copt.

Se întâmplă foarte rar, și, deseori, din aluat cumpărat.

Dar ieri s-a întâmplat. Ungeam aluatul cu ou, să se rumenească mai bine. Și mi-am amintit.

***

Nu știu exact, dacă există iubire.

Știu bine că este compatibilitate, înțelegere și acceptare.

Și încercarea de a uni sub același acoperiș două lumi.

В такие дни…

В такие дни хочется, чтобы случилось чудо

Какое? Обычное, повседневное, но неожиданное.

Чтобы все вдруг стало проще, легче, реальнее.

Чтобы не было ни препятствий, ни сложностей, ни сомнений.

Заснуть в обед и проснуться в хорошем мире.

***

Но в дождь в Кишиневе все становится сложнее.

Жизнь прекращается как будто

И ничего не происходит

Ни писем, ни чудес, ни хороших новостей

Как будто чудо стоит в пробке

Где-то между Бодони и Измайловской.

 

rain

Săptămâna literară

Săptămâna aceasta a fost deosebită.

Deoarece Vișniec.

Dar să le luăm pe rând.

***

Destul de târziu am început să citesc în română. La 26, mai exact.

Până vara trecută consideram că pot citi doar în rusă, dacă tot asta e limba mea maternă. Astfel am sărit peste toate operele obligatorii la literatura română (cu excepția lui Druță, evident). Apoi am descoperit autori, am citit „Ciuleandra” dintr-o răsuflare, l-am citit și recitit  pe Cioclea, am plâns și am râs cu Busuioc. Iar, apoi, îndrăgostită de „Frumoasa călătorie a urșilor panda, povestită de un saxofonist, care avea o iubită la Frankfurt” (citită în rusă ceva timp în urmă), la o ediție de „Noaptea cărților deschise”, la Librăria din Centru m-am ales cu două volume de Vișniec.

Din aceeași stofă

Oamenii

Ca și rochiile, de fapt

Sunt creați după anumite șabloane.

Și dacă sunteți dintr-o serie, gamă cromatică ori aveți aceeași croială – va exista o chimie între voi.

De la privire sau replică

Sau de la primul Like (virtual vorbind)

Vei putea jura ce carte citește noul tău amic

Ce muzică ascultă-n căști

La ce glume râde.

 

Da, vrem să fim exclusivi,

Dar e atât de plăcut să știi

Că mai sunt oameni din aceeași colecție.

O mie de voci

E puțin să avem doar o voce

Acum o vrem multiplicată. O vrem auzită, și adunăm prieteni și fani, o mulțime de ochi și urechi, ca să o audă.

Fiecare își construiește o scenă, și evoluează aproape non-stop.

Eu mă tem.

Eu vreau să mă ascund și nu pot, și tot mai rar vorbesc despre mine „în scenă”, deoarece lumea nu-ți iartă nicio gafă, nicio greșeală gramaticală, nicio slăbiciune adolescentină, nu iartă nimic… și-ți va aduce aminte când vei vrea să-ți iei zborul și să obții ceva.

Ce bine-ar fi să știm să facem curățenie după noi.

Să ștergem profiluri, pagini, link-uri, poze, informații de care nu mai avem nevoie de parcă am curăți o poiană de după un picnic. Dar vrem să rămânem în amintirea cuiva, fie și a unei rețele de socializare. Să ne păstreze

Nu judec. Doar constat.

Știi, mi se pare că nu mai vreau să scriu cărți.

Eu sunt scriitoate fără cărți, scriitoare și povestitoare după fire. Și-mi pare mai uman să murdăresc niște coli virtuale decât foi de hârtie în numeroase încercări de a crea ceva valoros și durabil.

Cum poți afla, dacă scrii bine?

О Борхесе и моем заире

О Борхесе

К писателям, к событиям и людям нужно быть готовым – набраться мудрости, сумасшествия или жизненного опыта. Чтобы «говорить» с Борхесом нужно осесть, остепениться. И он, мудрый и спокойный мужчина, будет вести с тобой диалог.

И моем заире…

В исламской мистике – это однажды увиденный человеком (или несколькими людьми) образ, который остается в сознании и постепенно вытесняет из сознания все остальное. Заир заканчивается сумасшествием (вариант – просветлением). Таким заиром может быть монетка, тигр или пропавшая жена.

И каждый из нас ищет свой заир, даже если для некоторых его поиски сами становятся своеобразным заиром.

У меня был заир. Появившийся неоткуда предмет, который вытеснил из моего подсознания даже меня саму. Заир стал наваждением, сумасшествием, чем-то абсолютно нереальным и неосуществимым. И если хорошо подумать, то фраза «Ты мой заир» звучала намного серьезнее и сильнее чем «Я люблю тебя», ведь она обозначала «Я больна тобой».

Среди мелочи фраз, событий, людей, которые прошли перед моими глазами в течении последних лет, мне совершенно случайно попался заир.

Он блеснул, и я заметила в блеске монеты гораздо больше, чем обычно она собой представляет. Это было неслыханная роскошь и несметное богатство. Мой заир, который я бы не за что не потратила на какие-то прозаичные мелочи.

Мой заир – черный кот, и также как и все черные коты и все заиры он имеет демоническое влияние, и избавив меня от всех недугов разом – он обрушил на меня одну большую полосу неудачи, черную как его спина.

Как и Борхес, я надумала «его потерять», мой заир должен был быть утерянным на улицах столицы. Я пыталась, как и Борхес «расплатиться заиром», но не находясь рядом со мной, он все равно находил меня, и преследовал, и мерещился, как и все заиры обладая ужасающим свойством не забываться.

Спустя несколько месяцев, словно услышав мои мольбы, он потерял меня навсегда, выбрав для мучений другую жертву, но оставив за собой испепеляющий страх перед всеми котами… и всему заирами.

 

2011-2015.

 

 

Mama crede că nu exiști

O femeie atentă la detalii și oameni, mama mea crede doar în existența celor cu care mă vede, cu care vorbesc la telefon, mă plimb ori ies la cafea.

E sigură că te-am inventat. Că într-o zi, obosită de bărbați superficiali am dat de un virus ori robot, care-mi scrie mesaje profunde.

În perioade în care reapari cu un suflu proaspăt, te citez des și chiar povestesc oamenilor discuțiile noastre, deoarece nu seamănă deloc a dialoguri contemporane.

Suflete, reincarnare, călătorii în vis, întrebări spontane… și niciodată banalități.

„Doina are un prieten imaginar” – zice mama, dacă e întrebată ce mai fac, și dă ochii peste cap.

„Ar putea fi spion, – îmi zice o prietenă… Ești sigură că l-ai întâlnit?”.

Sunt sigură.

Nu mai știu în care viață și în care dimensiune.

E posibil că pentru a obține interlocutorul meu perfect s-a mixat un bărbat real, cel imaginar, un virus și un robot.

 

 

 

О родственных душах и чужих городах

«Мы будем как Бернард Шоу и миссис Патрик Кэмпбелл… писать друг другу письма» (с) Вам письмо.

 

Рассказать тебе о Вечном городе?

С каждой улицы на которой висел почтовый ящик хотелось отправить тебе письмо, чтобы описать дождливую итальянскую столицу, сплетенные улицы, Ватикан и лучший латте в мире, выпитый наспех.

Если ты окажешься тут, тебе снова захочется писать… я могу представить, что ты достаешь тетрадь и выводишь ровные строчки мелких букв.

***

До сих пор не могу понять, понравился бы тебе Вечный город. Это город на двух колесах – блестящих мотоциклах и цветных мопедах. В нем можно увидеть пожилого байкера и его уже немолодую жену со шлемом в руках. И даже чайки садятся отдохнуть на мотоциклы…

Когда-нибудь, когда успокоятся все твои ветра, исчезнет переменчивость и бурлящая молодость, когда ты устанешь от дорог, одна из них приведет тебя в Рим. Где уже никто не торопится, потому что вечность – не миф. Колизей тому подтверждение…

Сейчас ты не поймешь его.

***

Что ты знаешь о родственных душах?

Встречаются ли они когда-либо?

Despre cărți vii și postume

„Numai cu tine nu vorbeam aproape deloc.

Uneori însemnam o perfectă tăcere.

Se auzea până departe cum muream,

Acoperindu-ne doar de săruturi,

Cu lacrimi de bucurie

Și puțină vedere.

 

Între două bătăi de pleoape alta erai și eram

Mereu alt recrut, chinuit cum să-și ducă

Iubita în suflet ca într-o cazarmă”

***

Am adus acasă un volum de Eugen Cioclea: poezii triste, metafore profunde și geniale, notițe pe câmp. Toate la doar 75 lei.

***

De ce să nu ne asumăm oamenii, curentele, artele?

La prezent.

În clipa în care se editează, în care recită poezia sa, ce e simțită aici și acum.

Ce e trăită pe străzile acestui oraș…

De ce învățăm poeți morți an de an, până cei vii încă sunt vii?

De ce rar venim la lansări, dar așteptăm postume?

De ce aflăm (unii din noi, mai puțin inițiați în ale literaturii autohtone) despre talente din necrologuri?

***

De pe același raft am luat o carte de-a unui poet viu.

Scoasă în 2014.

Una vie și caldă.

Îmi pare că anume așa trebuie să fie cărțile…