Category: Despre toate

Satul cu o singură stradă și poveștile lui (RO/RU)

Fraza „eu scriu” are o mulțime de conotații. Uneori o spun cu mândrie (mai ales după un capitol bun) sau visător (când îmi imaginez coperta și continuarea poveștii), uneori e tristă sau vinovată (când aleg să fac altceva și evit scrisul). În Grecia pentru prima dată m-am îndoit că trebuie să scriu. Eu, care mereu am ce spune, eu care simt atât de intens, chiar nu pot schița o poveste în care să se regăsească copacii de lămâi și portocal, motocicletele și ruinele?

Odată ajunsă la malul Aeginei respir ușurată. Iat-o, inspirația mea, ascunsă pe o insulă leneșă. Valiza mea se plimbă zgomotos pe străzile înguste, peste tot se aude sunetul motoretelor. O bătrânică a trecut pe alături, a parcat motoreta și a intrat în biserică.

Peste o oră de plimbare și încă 25 minute în autocar eu ajung în Agia Marina.

Pe terasa barului „Marina” beau cafea cu lapte, iar cuplul de britanici pe care i-am cunoscut acum câteva minute servesc ouzo și mă prezintă prietenilor săi:

– This is Doina, our friend from Moldova.

Ambii povestesc repede de ce au decis să se mute din Londra pe insulă, ce souvlaki gustoși se prepară în barul de vizavi, ce pâine gustoasă se găsește la brutărie. Karen scoate din pungă o sticlă cu ceva transparent și îmi toarnă raki de casă.

– Vezi acest magazin? Fiul proprietarei lucrează în Germania la o bancă, dar vara vine și o ajută. E atât de frumos! El stă în magazin și zâmbește, iar femeile vin la cumpărături, atrase ca de magnet. Iar acel cuplu… au adăpostit un câine pe care l-a hrănit toată strada.

O dată la câteva minute trece o motoretă sau o mașină și toți de la masă încep să fluture din mâini salutând prietenii și vecinii.

Pe această stradă – de la restaurant la biserica în care încap până la 10 oameni – au loc cele mai importante întâmplări. În Agia Marina stau permanent doar 57 de oameni, iar restul – vin din alte localități ale insulei.

– Pe mâine, miss, – îmi zice proprietarul cafenelei. – Vă aștept la micul dejun.

Hotelul meu e situat la doar 400 metri de mare, iar camera are balcon cu priveliște spre mare și grădină. Nu găsesc un argument mai bun să-mi fac un ceai și să scriu ceva…

Мое «я пишу» имеет множество полутонов. Иногда это гордое и немного высокомерное (когда глава выходит очень хорошей) или мечтательное (когда я представляю себе обложку и продолжение истории), иногда оно грустное и виноватое (когда я решаю всевозможные дела, а за письмо все никак не сажусь). В Греции я впервые за долгое время засомневалась, что мне нужно писать. Я ведь всегда нахожу что сказать, я же чувствую много, разве я не могу набросать историю, в которой гармонично сплетутся лимонные деревья, блестящие мотоциклы и руины?

Как только паром «Ахей» прибыл к берегам Эгины и вздохнула спокойно. Вот оно, мое вдохновение, в ленивом греческом острове с узкими улицами и домами, выкрашенными с проплешинами. Чемодан стучит по вымощенным тропинкам, а ему вторят урчание мопедов. Только что мимо проехала старушка на скутере, припарковала его на моих глазах и вошла в церковь.

Через полтора часа прогулки и еще 25 минут в автобусе я попадаю в Агия Марину.

На террасе бара «Марина» я пью кофе и молоком, а пара британцев, с которыми мы познакомились пару минут назад потягивают узо и уже представляют меня своим друзьям:

– This is Doina, our friend from Moldova.

Они наперебой рассказывают мне как решили переехать на остров из Лондона, какие вкусные сувлаки в баре напротив, и какой хлеб пекут в булочной. Карен ставит на стол бутылку с чем-то прозрачным, наливает мне в пробку и заставляет попробовать домашний раки.

– Видишь, магазин – сын его владельцы работает в Германии банкиром, но приезжает сюда летом и помогает ей. Красавец, просто стоит и улыбается, и женщин как магнитом тянет туда. А вот ту пару видишь? Они приютили уличного пса, которого подкармливала все улица.

Раз в несколько минут, слыша звук скутера или проезжающей машины они начинают махать руками приветствуя друга или соседа.

На этой улице – от ресторана до церквушки, в которой с трудом уместятся 10 человек – происходят все самые важные действия. Тут всего 57 местных жителей, остальные – приезжают из других населенных пунктов острова.

– До завтра, мисс – говорит хозяин заведения. – Приходите на завтрак.

Мой отель всего в 400 метрах от моря, а в комнате – балкон с видом на сад и море. Наверное, нет лучше повода заварить чай и сесть что-нибудь написать.

Viața după corporație. Ziua 1 (RO/RU)

Odată am fost întrebată:
– Ce urmează după un deadline?
– Un alt deadline, – am răspuns eu cu încredere.
Uneori după un deadline este… o pauză, forțat-asumată, însă foarte necesară. Despre ea, pauza mea profesională, am scris 22 capitole de narațiune, iar acum m-am și ciocnit cu ea.
1. Dacă mă privești dintr-o parte ți-ar părea că mă chinuiesc de plictiseală, de fapt eu… învăț să fiu neimportantă. E un proces anevoios (mult mai ușor să mai iei o responsabilitate pe umeri, decât să te lași de toate odată).
2. Lumea stă pe același loc chiar dacă nu răspunzi la e-mail-uri sau mesajele pe Instagram. Am testat și prima vacanță (am vrut să scriu „concediu”) fără ”Preț?” și “???”.
3. Este foarte greu să mă accept fără profesie. Probabil, înainte mă prezentam întâi cu „sunt jurnalistă sau specialistă de PR” încă înainte de a-mi spune prenumele. Acum întind mâna și spun: Sunt Doina, și mă opresc. Oare ce rămâne din om, dacă-i dai la o parte jobul?
4. Până încerci să înțelegi cine vrei să devii, cei din jur încearcă să te salveze. Eu zâmbesc amabil: „Mulțumesc, eu nu iubesc SMM” sau ”Nu iau decizii până pe 7 aprilie”. Iar seara, în mod secret, navighez pe site-urile de joburi ca să mă asigur că profesia visurilor mele nu va fi luată de altcineva. Ciudat, da? Nici măcar nu știu care ar fi ea.
5. De ce aș avea nevoie de meditații sau vipassana, dacă am ore întregi de liniște până ceilalți lucrează, vorbesc despre lucru, ocupații, copii. Eu am amânat vizita la poștă cu o zi, să știu că am planuri și pentru mine.
E mahmureală, eu știu.
O să revin după ce mă mai obișnuiesc cu odihna și somnul.

Однажды меня спросили:
– Что бывает после дедлайна?
– Другой дедлайн, – уверенно ответила я.
Иногда между ними, как оказалось, случается добровольно-принудительная профессиональная пауза. О ней я как-то написала целых 22 главы, без особого усилия ставших пророческими.
А вот, что на самом деле бывает:
1. Если посмотреть на меня со стороны покажется, что я мучаюсь бездельем. На самом деле я учусь быть не важной, менее значимой или ответственной. Это длительный процесс. Согласитесь, со мной, взять на себя еще одну ответственность намного проще чем сбросить все разом.
2. О чудо, мир стоит на месте даже если ты не отвечаешь на письма или сообщения в Инстаграме. Я тут даже успела протестировать первое путешествие (хотелось написать «отпуск») без сообщений в духе «Цена» или «???».
3. Следующее удивление – мне сложно воспринимать себя вне профессии, мне иногда кажется, что ее я называла даже перед тем как представиться самой. А теперь… Я – Дойна, и замолкаю, если вдруг хочется вставить пиарщик или журналист. Когда снимаешь профессиональную шелуху с человека, что остается?
4. Пока ты пытаешься понять, кем ты будешь дальше – окружающие вовсю спасают тебя. Я вежливо отвечаю: «Спасибо, но я не люблю SMM» или «Я не принимаю решений до 7 апреля». А потом, вечером, тайком ото всех изучаю предложения на сайтах по найму, чтобы убедиться, что работу мечты не уведет кто-то другой (понять бы еще, какая она, работа мечты).
5. Зачем мне випассана, если существует профессиональная пауза. Ты предоставлен самому себе пока все остальные работают или говорят о работе, или о детях, или о дедлайнах. А ты… откладываешь поход на почту на завтра, чтобы и на следующий день было чем заняться.
Я знаю, это ломка и через несколько дней это мучительного безделья станет легче. Я обязательно напишу об этом еще, как только привыкну ко сну и отдыху.

4 стихий Бухареста

В рамках проекта Experience Bucharest мне подумалось, что привычные категории – что увидеть, что привезти, где отдохнуть – уже скучны. Поэтому мое видение Бухареста легче разделить на стихии.

Настроение

Бухарест – город настроения, он отлично отражает то, с чем ты приходишь к нему, будь то магия, бунтарство или усталость. Каждый раз в этом городе я отыскиваю часть себя, которую особенно не хочу принимать.

В этот раз Бухарест походил на огромный калейдоскоп. Покрутишь немного в руках, и уже иное настроение. Смотри, вот его ностальгическое, грустное лицо. Ты видишь его в серых тяжелых многоэтажках, словно специально украшенных надписями и текстами, чтобы добавить угрюмости.

Поверни еще чуть-чуть, и серая коммунистическая история обретет светлую наивность и романтический флер. Ты пройдёшь по спальному району каких десятки у твоей родной стране, но тут ты сможешь найти ещё и крохотный парк названия улиц которого заставят тебя улыбнуться – улица влюбленных, улица цветов, улица поцелуев. Вперед по одной из них, пока не пойдёшь до старой водяной башни. Так город с наивной улыбкой на сером лице, сталкивает тебя со страхами. Я могу быть и таким, говорит тебе он.

   

Набросок

– Знаешь, – сказала ему я. – Я никогда не была тут счастлива, на каждой из этих улиц я плакала, страдала или скучала.

– А я, никогда раньше не любил тут, не держал за руку, не говорил о будущем. Это был город легкости и легкомыслия.

Мы шли вдоль главной улицы, мимо красивых архитектурных строений, террас и магазинов, но не обращали внимание ни на что из всего этого.

– А вроде один и тот же город, – захотелось дотронуться до его руки, чтобы стать первым воспоминанием. Потом он будет говорить какой-нибудь растрепанной или кудрявой барышне, что любил тут один единственный раз… или же начинал любить девушку, чьего имени не запомнил, но помнил точно, что она была легкой, счастливой и абсолютно ему неподходящей. В каком-то возрасте оставаться призрачным воспоминанием или рассказом уже недостаточно, поэтому я решила не прикасаться к его руке, хоть и была уверена, что она – горячая, надежная, родная. Такие мужчины, объясняла я себе в уме, прекрасны и надежны, но почему-то всегда любят других женщин.

Ответил ли мне он что-то на это? Я была погружена в собственные раздумья и уже мысленно провела человека, который появился в моей жизни совсем недавно.

– Кофе? – чуть слышно спросил он. А мое воображение повторило этот вопрос и нарисовало маленькую белую кухню и темноволосую женщину рядом с ним. Всегда, почему-то представляю их с другими женщинами, а себе оставляю скромно – длинный эмоциональный диалог, или молчание, или еще что-нибудь.

– Кофе? – он повторил немного уверенней и вернул меня в реальность. Мы все тут же, город моей грусти и его веселья, улица, террасы, магазины. Киваю.

Когда он сыпет сахар в чашку, я непроизвольно морщусь, а он виновато пожимает плечами.

– Хоть что-то в тебе не так: сахар, портящий Американо и какая-нибудь женщина из твоего прошлого, которая сейчас не важна совсем, но через пару дней ты вспомнишь о ней, и она скорее всего встанет между нами.

– Похоже ты уже написала наш с тобой сценарий, – его улыбка успокаивающая и мудрая. – А дальше что?

А я знала, что дальше. Дальше я очарую его, окуну во все состояния – от задумчивости до нежности, от философии до дурачества, испугаюсь, отпугну, заплачу… Все я уже проходила с другими прекрасными, надежными и абсолютно чужими мужчинами. Именно поэтому, решила я, все стадии очарования, философии и дурачества можно проскочить.

– Дальше? Дальше мы рассмотрим что-нибудь отталкивающее и совсем незначительное друг в друге. К примеру, окажется, что ты не сможешь полюбить пишущую женщину, а я – мужчину, который не читает. Или же через десять лет ты захочешь жить в одной стране, а я в другой, поэтому мы больше не увидимся, и по иронии судьбы оба будем жить в одном и том же городе. Как думаешь, все в этом мире боятся счастья?

– Все как один, – рассмеялся он, и почему-то не испугался, и не очаровался, и не был против дурачиться.

Уезжая домой из маленького, ранее грустного города я думала, почему мы пугаемся, когда совсем не страшно, а когда вдруг кто-то пытается напугать нас – смеемся от души. И почему уже очаровывать совсем не нужно, и околдовывать, и окунать в состояния.

И ждать встречи почему-то тоже совсем не нужно…

И почему-то самые важные встречи происходят, когда страх уже позади.

 

 

 

22.

În mijlocul meu e o furtună de mare. Valuri gigantice, sărate. Eu simt aproprierea momentului când marea mea va ieși din maluri, atunci iarăși voi scrie fără să mă pot opri, într-o stare aproape inconștientă.

Dimineața revin asupra celor scrise seara și mă minunez, cum am reușit să simt tot și să revărs tot, și cum furtuna a scos la mal atâtea povești.

22.

Scrii bine când scrii inconștient, nebunește, necontrolat. E ca un dans sălbatic, primitiv, tribal. Undeva în sufletul meu la foc de tabără ca niște aborigeni dansează cuvintele.

22.

E un flux al conștiinței ăsta. Gândul curge, iar eu sunt observator, îl las să se prelingă pe foaia virtuală, să mă surprindă.

Eu sunt propriul meu cititor. Empatizez personajelor, fiecăruia în parte, pentru că ei îmi poartă amprentă, caracterul.

22.

Uneori i-am folosit. Pe oamenii pe care i-am chemat în viața mea.

Ca un sculptor care are nevoie de model, eu am avut nevoie de persoane expresive să-i pun pe hârtie. Să mă scuzați, dacă vă regăsiți.

22.

22 de pagini. 6 personaje. 50 mii caractere.

Furtunile lasă amprente frumoase.

Page 14

Я увидела свое отражение в его глазах – растрепанная, заплаканная, взволнованная, с каким-то странным, настойчивым безумием во взгляде.

– Я не смог пройти мимо нее. Она сидела в парке и смотрела в пустоту. Редко встретишь девушку ее круга в парке в начале рабочего дня. Такие как она постоянно спешат, ведут совещания, руководят. Она была такой несчастной и пустой – ни желаний, ни амбиций, ни чувств. Она согласилась выпить кофе, затем встретиться еще раз, и еще…

Я присела на ближайший стул. Я уже узнавала себя в его словах, иную меня, несколько месяцев назад.

– На дне ее глаз было пусто, – продолжал он. – Она раздарила всю любовь, нежность, заботу и страсть мужчинам до меня, даже боль она отдала одному из них.

– И для тебя у нее осталось лишь пустота, которую она дарила тебе с лихвой… – прошептала я.

– Так и есть. Я очень устал чувствовать за двоих, мы поехали к морю, гуляли по побережью. Мне показалось что тут между нами появилась связь. Я рассказал ей, как сильно устал, говорил, что так много дал ей за время наших отношений, и упрекал в том, что она возвращала мне лишь безразличие. Лишь позже я понял, что вся моя речь была лишь уловкой в попытке вызвать в ней эмоцию, прикосновение или объятие.

Тем вечером он помог ей собрать чемодан, а наутро ее увез поезд. Он не вышел провести ее, не стал останавливать ее, слишком устал в этой любви. – Я умылся и вышел на пляж, впервые в одиночку. И увидел тебя, словно она и не уезжала.

Din punctul meu de echilibru

Te rog, nu mă judeca pentru că m-am oprit din luptă.

Oboseam prea mult luptând, iar când dădeam jos pumnii, argumentele sau sabiile, nu mai aveam puteri să mă bucur că am învins.

Să-ți povestesc mai bine, că am învățat echilibrul.  De-ai vedea cât de elegant îl păstrez în interiorul meu, nu ai mai vorbi niciodată cu mine despre războaie. La cel fizic mai am de lucrat.

Între patru pereți și o oglindă am învățat că puterea este ușoară și vaporoasă. Ea nu constă în a ține pe umerii tăi toată greutatea Universului.

Uneori puterea e… să te poți ține pe tine. Pe un picior. Pe vârfurile degetelor. Și să îți zâmbești.

 

Она сказала…

Она сказала: – Я была в аду.
И опустила взгляд на дно бокала.
– Так много счастья на моем веку
Но сладость боли я не понимала.

Она твердила: – Я люблю свой ад
Он острый как кинжал, горит и душит
Там чувств и страсти бурный водопад
Я предвкушаю – он меня разрушит.

Она молила: – Ты верни мне ад
Возьми обратно легкость и беспечность
Они, как счастье, быстро пролетят
А вот в аду я ощущаю вечность.

Scrisoare de pe muchia unei scoici

Salut, nu am avut timp să mă prezint. Mi-ar plăcea să cred că sunt caldă ca un val de vară, dar și ascuțită ca o scoică ruptă. Toți oamenii care vreodată au fost rupți, devin ascuțiți, au muchii și colțuri. Apoi ei întâlnesc iubiri, menite să îi mângâie și să îi șlefuiasca.

Probabil lumea este formată din cioburi de oameni, cum plaja e plina de cioburi de scoici. Iar noi devenim prea atenți, să nu ne tăiem și să nu ne calce.

Este ultima mea scrisoare către tine. Ultimul capitol din monolog. Acum e timpul tău să mă plimbi prin lumea ta. Te rog, să nu o aranjezi pentru mine, chiar dacă mă vei răni, voi ști că ai făcut-o fără să vrei.

Scrisoare din troleibuz

Atât de rar analizez oamenii din jurul meu, și tot mai des mă analizez pe mine. Oare înseamnă că sunt egocentrica ori doar introspecta?

Văd oamenii în transport doar pentru a-i ocoli, pentru a-mi face un loc de citit sau de scris în carnet. Am un scris special “de troleibuz”, care seamănă mai mult cu un mesaj codificat, decât cu un text. Nu, nu sunt paranoică. Sunt doar editor de fire, nu pot lăsa un potențial cititor să-mi pătrundă în litere înainte de a le redacta.

Peste ani îmi găsesc carnetele. Cu greu înteleg cele scrise, cu greu descifrez cuvintele, aproape nu mai recunosc protagoniștii. Cum crezi, eu întâlnesc oameni pentru a scrie despre ei sau să mă adresez lor?

De ce niciodată nu-mi răspunzi la scrisori?