Undressed.

­Меня можно увидеть насквозь. У меня прозрачная одежда, душа, мысли.

Во мне, как в аквариуме, можно увидеть бури, черновики и мелкие камушки. Это все выплескивается наружу, чтобы читали все, чтобы видели все.

Смотри сквозь меня, как сквозь лупу, если хочешь. Учти, я немного искажаю мир. Придаю цвет.

Stripped.

Под пятью слоями одежды, которыми он укутывается, кажется, прячется загадка. Это иллюзия смысла. Раз это оберегается с такой заботой, значит под его защитным слоем – что-то ценное.

Он оборачивается пиджаками, майками и плащами, вяжет шарф. Застегивает пуговицы, завязывает ремешки. Они защищают его от моего любопытства, людей, влияния…

Кожа под его «кожурой» – белая, тонкая, не знающая солнечных лучей, синяков или ссадин.

Он также трепетно заботится о своих пиджаках. Каждый из них выглаживает, развешивает, бережет.

В редкие дни, когда он отдает их в химчистку, он не отвечает на телефонные звонки и не отворяет дверь.

И тем больше хочется увидеть эту тайную наготу.

Я обнажаюсь за двоих.

Иногда думаю. Кому нужна эта нагота? Кому по душе нюд?

Обнаженность равняется пустоте.
И если честно… как себя ни укутывай, мы прикрываем одно и тоже… наготу… пустоту…

Comments

comments